«Ваше счастье, что не было взрыва…» — сказал руководитель центра. Счастье-то счастье, вот только совершенно непонятно, почему этого взрыва не было?.. Северцев встал и подошел к площадке. Ее совершенно гладкая полированная поверхность дышала холодом. Он прислонил к ней ладонь и ощутил этот холод, слишком глубокий для металла… Словно несущий в себе частицу той бездны, в которую задумал прорваться ученый…

Далеко замахнулся человек, мало ему космоса, вот теперь понадобилось время… Северцев повертел в руках контрольный хронометр, чашку Петри с колонией бактерий. На площадке осталась груда всякой всячины, принесенной сотрудниками разных отделов и после неудачного испытания оставленной здесь. Теперь эти вещи словно символизировали непричастность их былых хозяев к постигшей его неудаче. Успех человек, как правило, разделяет с друзьями. Неудачу и смерть он обычно встречает в одиночестве.

Чего-то на площадке перемещения не хватало. Северцев велел своему ассистенту составить точный список всех экспонатов. Надо будет проверить… А, собственно, зачем? Чтобы лишний раз убедиться в педантичности Грановского? Ведь это именно его клетки с грызунами не было на площадке машины, хотя вот она, клетка, просто затерялась среди всего прочего, и нечего разводить панику, волноваться так. словно пропал, по крайней мере, сейф с драгоценностями…

Просто у него мелькнула шальная надежда. Сердце никак не желало смириться с поражением, и он упрямо искал малейшую зацепку, несоответствие отрицательному результату или хотя бы объяснение случившемуся. Искал и ничего не находил.

И все же что-то было. Что-то не давало ему успокоиться, остановиться. Интуиция? Догадка? Мелькнувшая и тут же навсегда исчезнувшая мысль? Северцев не знал. Только упрямо, вновь и вновь перекладывал экспонаты на площадке, словно искал ответ среди них. Может быть, ошибка в расчетах? Или неверна сама теория, выведенная из одной-единственной формулы, привидевшийся ему во сне? Его формулу в научных журналах поспешили сравнить со знаменитой эйнштейновской — E=mc2 .